Главная
18.12.2017 г.
 
 
Главное меню
Главная
О проекте
Статьи, очерки, рассказы
Новости
Советы туристам
Книги Марка Агатова
Рецензии, интервью
Крымчаки Расстрелянный народ
Фоторепортажи
Российские журналисты в Крыму
Коридоры власти
Контакты
odnaknopka.ru/kolyan.cz
Реклама
Лента комментариев
no comments
Прогноз погоды
Яндекс.Погода
«СОН КРЫМЧАКА» Александра Ткаченко Печать E-mail
книга Александра ТкаченкоКрымчаки. Крымское республиканское культурно-просветительское общество крымчаков «Кърымчахлар» начинает публикацию рассказов известного русского поэта и писателя Александра Ткаченко на сайте www.agatov.com  Впервые они были опубликованы в научно-популярном литературно-художественном альманахе «Крымчаки» № 2-3 в 2007 году. К сожалению, этот альманах был отпечатан тиражом  400 экз. и сегодня является библиографической редкостью. Впоследствии этот рассказ вошел в книгу Александра Ткаченко "Сон крымчака или Оторванная земля".
 
Крымчаки — самый малочисленный народ Российской Федерации. В 1913 г. в Крыму проживало около 7 тыс. человек. Во время фашистской оккупации Крыма было уничтожено до 80% крымчаков, в основном стариков, женщин и детей. В настоящее время в российском Крыму проживает около двухсот крымчаков. В книге «История крымчаков. Фотоальбом» говорится не только о трагической истории Крыма, но и впервые в истории России опубликовано 50 фотографий коренных жителей Крыма — крымчаков.

 Александра Ткаченко "Сон крымчака или Оторванная земля"

Карасубазар шумел дневным гвалтом торговли. Стоял густой крымский август состоящий из плотного солнца, липнущей к босым ногам пыли, скрежетом стрижей в низком синезеленоватом небе. Абрикосы и персики вспухали бутафорскими театральными ранами на столах торговок.

Мальчишки, таскавшие кувшины с водой на голове, придерживая одной рукой глиняную ручку, кричали резко и со всех сторон: «Вода аянская, холодная вода, аянская» ... Толкотня и суета уже рассасывалась, жара сбивала людей с ног в тенистые протоптанные с разных концов города каменистые дорожки. И только старый караим, с почти черным от природы и загара лицом, с глазами, подернутыми слепотой, все стоял под солнцем. На его шее на кожаном тонком ремешке был подвешен таз, наполненный караимскими пирожками под марлей. Продавец причитал: «Пирожки караимские, караимские пирожки!»

Его челюсть опускалась так низко, что был виден в глубине рта единственный золотой зуб. Караимские пирожки... Наполненные соком, с петрушкой и мясом в соку, и все это в тесте, пропитанном бараньим жиром... Хотя их продавали и крымчаки, и татары, и греки, но таких вкусных, съедаемых до корочки, как у высокого караима, не было ни у кого... - С базара уйдешь, на базар вернешься, на базаре уснешь, на базаре проснешься! Покупайте караимские пирожки, караимские пирожки... Мошакай подошел к караиму, протянул две копейки:


- Дай один, хотя наше чоче лучше, один чоче и я сыт целый день, а караимских мне надо два-три, слишком много сока пустого...


- Иди-иди. Куда собрался?


- Пойду в театр, никогда не был, говорят, целый день идти надо...


- Иди-иди, только зачем тебе театр на старости лет?


- Он мне приснился - белые колонны, артисты в белых одеждах, полуобнаженные...


- Ну да, особенно женщины... Мошакай, - что твоя старуха скажет, когда узнает, что ты был в театре, где...


- Не беспокойся, она не видела моего сна и не увидит...


- А мне расскажешь? На тебе еще один пирожок в дорогу.


- Конечно... Мне ничего не принадлежит вокруг, только бы дойти и вернуться, сутки туда и сутки назад...


- Э, - сказал Караим, - на одном чоче и караимском пирожке не дотянешь... - И он достал пожелтевшую старую газету и завернул туда еще три истекающих жиром пирожка... - Брось в торбу. Деньги не надо, я твою семью, Мошакай, хорошо знаю. Вы честные люди...    


Мошакай пошел прямо на дорогу, ведущую в Акмечеть, столицу, где и находился театр. Он пошел по пыльной горячей обочине, ступая босыми ногами, потому что свои белые летние туфли он спрятал в торбу вместе с пирожками и баклажкой холодной воды. Телеги и редкие авто обгоняли его с безразличием. Он оглянулся и увидел, что его родной город, где он родился, вырос и состарился, стал далеким и совсем маленьким. Мошакай вздохнул и еще решительней зашагал по своему пути. Приближалась прохладная крымская ночь. Сверчки и цикады сверлили черное небо, и Мошакай видел над собой хлопающие веками большие глаза синих, желтых и зеленоватых звезд. Он свернул с дороги и направился к костру, еле колыхавшемуся меж садовых деревьев.


- Ты кто такой и откуда?


- Я Мошакай из Карасубазара, иду в Акмечеть. Вот негде переночевать.


- А чего, ложись вон на солому, в которую мы заворачиваем яблоки и груши, и спи себе. Может, хочешь поесть?


- Нет, у меня кое-что тут.


Ну да, знаем. Чоче, да? На, возьми кусок баранины, яблоко, грушу. Спи, а мы еще потолкуем о нашем.


Сборщики говорили по-татарски и Мошакай спокойно разлегся на клочках сена и уткнулся лицом в небо. Утром его позвали к костру, угостили чаем с лепешкой и он двинулся дальше. Обернувшись, он увидел,  как рабочие склонялись над ящиками, укладывая туда фрукты, обернутые в хрустящую вощеную бумагу и перекладывая все это тем сеном, на котором он спал.

День начинался ранней жарой и впереди еще был огромный путь. И Мошакай пошел вдоль дороги, надкусывая чоче - это был его завтрак. Чоче. Чоче - треугольник и дырочка для воды, а вода это жизнь, жизнь, он знал, на что это похоже, и даже слово «чоче» на его родном арамейском языке означало то самое вожделенное место у женщины, но именно сейчас он почему-то очень зримо соединил эти два понятия и предмет и с еще большим удовольствием откусил кусок пирожка...


На дороге, точнее на перекрестке, от Зуи до Акмечети он увидел трех парней, которые сидели на корточках и играли в абдрашик... Он подошел поближе и увидел, как они трясли высохшие косточки бараньего хвоста в закрытых ладонях и потом выбрасывали на землю...


- Что, хочешь поиграть, а? У тебя есть чем отвечать?


- Чем-чем, ну два караимских пирожка.


- Ну садись, а то мы жрать хотим.


- А вы что ставите?


- А вот видишь что? - и один из парней скрутил дулю.


- Э, так нечестно, не по-нашему.


- А как это по-вашему?


- Не по-человечески играть не будем, а пирожок один на всех я вам дам.


- Э, да мы у тебя заберем все.


- Да берите! Моя жизнь стоит того, чтобы вы съели их и стали добрее. А вы откуда будете?


- Из деревни Саблы.


- Так у меня там друг живет, Ава, он лошадей пасет. Я его мальчиков нянчил, когда они еще голожопиками были... Парни смутились и сказали:


- Нет-нет, идите своей дорогой, никаких нам пирожков не
надо.


- Не надо, а так вы... так выросли уже, что чуть и меня не ограбили...


- Да нет, мы играем в честную, просто никто не ходит по этой дороге уже второй день...


- Понял, - сказал Мошакай и положив у ног парней сверток с едой, пошел дальше...


Вдруг за спиной он услышал стук колес по каменистой дороге. Он обернулся, и телега с возницей остановилась.


- Эй, Мошакай! Это ты, Мошакай? Утром, когда я выезжал из Карасубазара, то караим сказал мне, чтобы я догнал тебя и передал вот это. - В его руках был сверток. - Садись, я еду почти до Акмечети...


Мошакай забрался на телегу и уселся поглубже спиной к вознице. В центре на цветастом плетеном коврике спала молодая женщина, укрывшись летним платком, но от подрагивания телеги платок все больше сползал с нее, обнажая ее колени, смуглые и крепкие плавные руки. Мошакай оглядывал ее, наконец увидел красивое лицо с резкими черными бровями и едва-едва проступающими черными усиками над верхней властной губой. Ресницы во сне сцепились, как два черных цветка лепестками... Она спала, но и во сне источала силу и страсть...


- Кто эта женщина? - спросил Мошакай.


- Это не женщина, это младшая дочь.


- Куда ты ее везешь?


- К доктору, тут недалеко осталось...


- Зачем к доктору? Она здорова, как солнечная долина, как море под Судаком...


- Я это знаю, но внутри этой душистой груши завелся червячок...


- И какой же?


- Она влюбилась.


- Что, не в того, в кого хотел ты?


- Именно!


- И конечно он бедный?


- Именно!


- И конечно не крымчак?


- Именно!


- И конечно русский?


- Именно!


- Так это хорошо, у нее будет много детей, и все будут не русские, а крымчаки.


- Именно!


- Нас и так мало осталось на этой земле.


- Именно!


- Думаешь, с русскими будет больше?


- Не знаю насколько, но больше. Они нас считают иудеями и...


- А и мы и есть иудеи, и что с того? Говорим по-татарски, но наш язык гораздо шире, можем и по-русски.


- Именно! Однажды я слышал, как они шептались за моим домом, и он ей сказал, представляешь: ах ты, жидовочка моя!


- Ну и что с того? Она и есть прекрасная жидовочка.


- Именно! Я и сам это знаю, но как-то он это сказал с пренебрежением. А он сам знает, кто он? Такой русский – жопа узкий.
- Ээ, перестань, Яко, а если бы он был богатым? - спросил - Тогда другое дело.
- Вот видишь ты какой, дочку готов продать.


- Успокойся, Мошакай, я не знаю ни одного русского богатого, они все пропивают. Э, какие дети? Ты посмотри на нее, я не уверен, что после первого ребенка он сможет сделать ей хотя бы второго. Вот поэтому мы и вымираем.


- Перестань, Яко, наши тоже пьют. Говорят, тоска оттого, что вымирают. Но так не бывает. Все в каждом человеке. Мне вот уже за шестьдесят, а я хочу посмотреть театр, может научусь чему. Знаешь, там такие слова, такие мудрости.


- А, перестань, Мошакай! Караим на базаре сказал, что ты поехал посмотреть на голых баб в театре.


- Хотя бы так. Я вообще ни разу там не был, может там и правда голые бабы говорят мудрые мысли?


- Мошакай, где ты видел бабу с мыслями, да еще и голую... Мошакай увидел, что дочка  Яко давно не спала и, прикрыв глаза, слушала разговор.


- Ты скажи, а что ты думаешь, твой доктор, как он поможет, если любит-то. От этого нет таблеток.


- Не знаю. Покажу, посоветуюсь, Может, надавит в нужном месте, потрет… Может, она другого мужчину увидит... А то живет в Карасубазаре, с улицы на улицу ходит, только об одном думает.
- Э, Яко, а ты о чем в ее возрасте думал?


Телега стала трястись все сильнее, лошади взялись в бег под уклон...


- О жене своей будущей думал, и сам был, конечно, богатым.- Так что же она пошла за тебя?


- Э, Мошакай, посмотри какая красавица! Был бы ты молодой - за тебя бы отдал.


Солнце встало во весь рост и припекало невыносимо. Яко остановил лошадей у родничка, и они втроем, умывшись, напившись холодной воды, сели в тени придорожного ореха.


- Дядя Мошакай, - сказала Лие, так звали дочь Яко, - мой папа хочет убить меня. Ведь нельзя достать червяка из груши или яблока, не разрезав их...


- Это правда, Лие, но можно дождаться, когда он сам вылезет изнутри...  Обычно это происходит, когда плод перезреет и червяк упадет на землю вместе с ним.


- Ничего твой доктор не сделает, папа, во мне уже живет его ребенок...


Яко от неожиданности просто упал лицом в сухую жесткую траву и тихо зарыдал.


- Я так и знал, я так и знал...    


Мошакай долго сидел, подождал, когда Яко успокоится, затем встал, погладил Лие по голове и пошел прямо через степной, пахнущий лавандой и чабрецом холм, беря последнее препятствие перед большим городом. Когда он поднялся, то обернулся и увидел вдалеке телегу, возвращающуюся в Карасубазар. На козлах сидел Яко и его обнимала за плечи дочь Лие.


- КТО КОГО успокаивает? - подумал Мошакай и улыбнулся своей мысли.


В Акмечети было уже около семи, и Мошакай, сев у Салгира на камень, вымыл ноги, надел свои туфли, затем ополоснул лицо и шею, облачился в свежую, пахнущую домашним теплом рубашку. Затем мешок со своими пожитками спрятал в кустах, чтобы забрать на обратном пути. И вот он уже стоит у кассы и спрашивает самый дорогой билет, на самое лучшее место в театре русской драмы.


- Осталось только одно место в амфитеатре, берете?


- Так давайте же скорее. Лопе де Вега! Какой к черту русский театр! А вот это да: «Собака на сене».


И Мошакай уселся в кресло среди поразившей его нарядами и запахами городской публики. Наконец все захлопали в ладоши, и тяжелый и неуклюжий бордовый занавес раскрылся медленно и торжественно...


- А я-то думал, что он поднимается вверх, как юбка у женщины, когда…


И на этой мысли Мошакай уснул решительно, уснул, как человек, прошедший по солнцепеку сорок километров. Он даже не спал, он впал в состояние выпадения между жизнью и сном. Он не храпел, его бы разбудили, он не прислонился ни к чьему-либо плечу, его бы разбудили. Он просто застыл на стуле в позе сидящего человека в театре. Он только ничего не слышал и ничего не видел. И вышел из этого состояния, когда кто-то потряс его за плечо. Спектакль закончился, почти все ушли... Мошакай встал, бодро зашагал на выход и прошел через почти весь город Акмечеть с веселой дружелюбной о чем-то возбужденно толкующей толпой. Наконец он остался один, и перед ним тихо проистекал тот же Салгир. Мошакай быстро нашел свой мешок, переоделся и медленно двинулся по дороге на Карасубазар. На следующий день после полудня он был уже дома на базарной площади. Караим стоял еще на своем месте и тут же дал ему пирожок.


- На, подкрепись. Ну как театр, расскажи...


Мошакай раскрыл рот, чтобы сказать правду, но неожиданно произнес:


- Все было, как мне приснилось до того...


- Я так и думал, - сказал караим, - ни стыда ни совести...


- Да, - сказал Мошакай, - куда катимся?

И пошел домой.  

Дата публикации на сайте www.agatov.com
30 января 2008 года
При перепечатке ссылка на www.agatov.com обязательна.

РАССТРЕЛЯННЫЙ НАРОД
В конце войны мой отец оказался в СМЕРШе. В СМЕРШ отбирали солдат из тех бойцов, кто люто ненавидел фашистов и их прислужников, у кого были личные счеты с врагом. Следователь СМЕРШа рассказал отцу, что этот эсэсовец расстреливал крымчаков в Крыму. «Я конвоировал убийцу крымчаков по улицам немецкого города в тюрьму, и он бросился бежать. Я открыл огонь из автомата. Стрельбу услышали проезжавшие мимо пехотинцы. Когда они подъехали, эсэсовец был уже мертв».

Комментарии
Добавить новый Поиск
Оставить комментарий
Имя:
Email:
 
Тема:
 
Пожалуйста, введите проверочный код, который Вы видите на картинке.

3.25 Copyright (C) 2007 Alain Georgette / Copyright (C) 2006 Frantisek Hliva. All rights reserved."

 
« Пред.   След. »
Нравится
     
 
© Agatov.com - сайт Марка Агатова, 2007-2013
При использовании материалов
указание источника и гиперссылка на http://www.agatov.com/ обязательны

Rambler's Top100