Главная arrow Рецензии, интервью arrow Как стать писателем. ЛИТО имени Сельвинского
24.01.2022 г.
 
 
Главное меню
Главная
О проекте
Статьи, очерки, рассказы
Новости
Советы туристам
Книги Марка Агатова
Рецензии, интервью
Крымчаки Расстрелянный народ
Фоторепортажи
Российские журналисты в Крыму
Коридоры власти
Контакты
odnaknopka.ru/kolyan.cz
Реклама
Лента комментариев
no comments
Прогноз погоды
Яндекс.Погода
Как стать писателем. ЛИТО имени Сельвинского Печать E-mail

ImageПока бродил по замерзшему городу и на пустынном пляже оставлял на снегу следы своих ботинок, я пытался найти первую строчку для этой статьи. Но в голову лезли обкатанные временем штампы: «40 лет назад я впервые переступил порог Евпаторийского литературного объединения». Звучит красиво, круглая дата,  но похоже на вранье, потому что я не помню, сколько мне было лет, когда впервые я написал некий художественный текст, который требовал обсуждения в кругу таких же, как я,  жаждущих стать великими властителями человеческих дум. И еще одно вранье в первой же строчке: евпаторийское ЛИТО никогда не имело своего помещения, а значит, я не мог переступить «порог Евпаторийского литературного объединения сорок лет назад». С газетным  штампом ничего не вышло.  Но надо ж с чего–то начать. Может быть так: «Время было советское. Партия и правительство проявляли неустанную заботу о творческой интеллигенции».  Вроде бы все на месте и слова правильные, и акценты сделаны, верно. Партия на первом месте, правительство чуть ниже, но вранье гвоздем вылезает и из этой фразы. Не было в нашем ЛИТО  интеллигенции. Слесарей помню, работяг с завода видел, худосочных девиц с затуманенным взором, морем, луной и сердечком, которое то ли билось, то ли стучало в школьной тетрадке и я,  собственной персоной, интеллигент в третьем поколении – санитар городской психиатрической больницы. Наглый и самоуверенный, не имеющий никакого понятия о литературном труде, но желающий сообщить миру нечто важное.

Мы спорили друг с другом до хрипоты и обижались на тех, кто пытался образумить нас неучей, что писательский труд – это, прежде всего талант и непосильная каторга за письменным столом. Ежедневная, еженощная борьба с выдуманными героями, тысячи портретов, и десятки тысяч диалогов и все время слова… слова… слова.


Я иду по аллеям парка. Еще в прошлом году я здесь частенько встречал человека из ЛИТО,  поэта и сатирика Гай Мороза. У него было странное имя Гай. Я не знал, что оно означает, а спросить стеснялся. Жизнь отыгралась на нем сполна. В предисловии к  его последней книжке «На перепутье» коллега по ЛИТО М. Малашенко написал о том, что Гай Мороз был  студентом, учителем, узником ГУЛАГа, бухгалтером  строительного треста и там же через запятую, (так и просится «прошел славный путь») от поэта любителя до члена Союза писателей.


Красная корочка с золотым теснением, наверное, что-то значила и в его жизни, но что она могла подтвердить, что Гай Александрович был поэтом, официально признанным со дня вступления в Союз?  А может, он родился поэтом,  а жизнь, полная лишений жизнь,  его сделала сатириком?
Для меня Гай Мороз был поэтом всегда. С первого дня знакомства. На первой странице под его портретом четыре бесхитростные  строки:


Не живите, уныло
Не жалейте, что было
Не гадайте, что будет
Берегите, что есть.


Не пройдет больше по этим холодным аллеям поэт и сатирик Гай Мороз, не заговорит со мной о своих книгах и стихах. Он ушел от нас навсегда.


А мы, люди из евпаторийского ЛИТО еще живы и имеем возможность выдумывать новые тексты,  уходить в зазеркалье в придуманную жизнь, к придуманным литературным героям.


В воскресенье тринадцатого я дописывал очередную главу нового детектива. Мой главный герой  журналист – убийца, весьма похожий на самого автора, взорвав машину со столичными грабителями, завершал финальный диалог с женщиной-свидетелем. И вот, она уже пошла с букетом желтых роз, чтобы положить их на только что убитого честным человеком разбойника, как вдруг звякнул телефон, напоминая, что в реальной жизни через полчаса меня ждут в евпаторийском ЛИТО с тридцатиминутной речью.


А у меня перед глазами желтые розы, женщина-свидетель, взорванная машина и три мужских трупа. Я смотрю на телефон, отсчитывающий минуты. Надо срочно дописать абзац. А может их оставить в живых? Я же могу даровать им жизнь. Три недостойных негодяя лежат без движения на залитом желтой краской асфальте. Убить или оставить. Быстро скользят минуты в часах. Бог с ними – я дарую им жизнь. Это их день – 13 января 2008 года, потому что сегодня меня пригласили в ЛИТО выступить перед теми с кем начинал, рассказать об итогах и, наверное, научить чему – то тех, у кого еще все впереди. Последним – я могу только завидовать.


Я вываливаю из дипломата свои книги, те, что вместились в его нутро, и выставляю в длинный ряд на столе президиума. В той прошлой жизни в ЛИТО не было стола президиума, поэтому, наверное, никто и не тащил туда своих книг. Но сегодня я должен говорить какие-то слова о творчестве, отчитаться о проделанной работе. А я вслух вспоминаю, как меня великий русский писатель (это не преувеличение, это моя оценка) Владислав Бахревский отхлестал однажды прилюдно за то, что я приношу в ЛИТО короткие малохудожественные тексты и называю их рассказами. Он говорил, что рассказ самый трудный литературный жанр и написать его, дано не каждому.


- Я бы тебе советовал написать роман, - завершил вдруг полный разгром моего творения Владислав Анатольевич, - ты знаешь такое, о чем не знает никто из профессиональных писателей.


- Роман о сумасшедших, - уточняю я у Бахревского.


- Нет, - качает он головой, - напиши роман о жизни, о людях, о тех, кто оказался в критической ситуации. О наркоманах и врачах.


Больше я в ЛИТО не ходил. Я обиделся, потому что не представлял, как можно сесть и написать огромный текст, как выстроить сюжет, чтобы он захватил читателя  и держал в напряжении до последней страницы.


Дома   я забросил на шкаф свои рассказы,  и забыл о ЛИТО,  как о страшном сне.


 А потом написал роман, один, другой, третий… Стотысячные тиражи и фильм по мотивам на киностудии имени Горького в Москве, и рекомендация в Союз писателей, подписанная Владиславом Бахревским…


- Я ж говорил тебе – пиши роман, - напомнил наш последний разговор в ЛИТО Владислав Анатольевич.


- Я просто умею держать удар, - возразил я своему наставнику, - и книги эти я писал десять лет, ни с кем не советуясь и  никому не показывая.


Я пересказываю эту историю тем, кто делает первые шаги в литературе  и говорю, что никогда не читаю чужих текстов потому, что боюсь ошибиться, потому что я не судья,  и не каждый из тех, кто сегодня приходит в ЛИТО способен держать удар, как санитар из психушки.


Марк Агатов,
14 января 2008 г.

Комментарии
Добавить новый Поиск
Оставить комментарий
Имя:
Email:
 
Тема:
 
Пожалуйста, введите проверочный код, который Вы видите на картинке.

3.25 Copyright (C) 2007 Alain Georgette / Copyright (C) 2006 Frantisek Hliva. All rights reserved."

 
« Пред.   След. »
Нравится
     
 
© Agatov.com - сайт Марка Агатова, 2007-2013
При использовании материалов
указание источника и гиперссылка на http://www.agatov.com/ обязательны

Rambler's Top100